filibuster60: (Кап-три)
       – Так что там, ты говоришь? – спросил командир, размешивая рафинад в стакане и искоса глянув на замполита.
       – А? – переспросил зам, не понимая.
       Все замерли в ожидании, но продолжали пить душистый флотский чай с пряниками.
       – Ну, ты мне сегодня после обеда говорил, – напомнил командир. – Типа: зима, мороз, холод… и?
       – А!.. – вспомнил замполит, вальяжно улыбнувшись.
       – Ну? – вновь спросил командир. – Что там ещё? К морозу и холоду.
       – Микроб-анеероп.
       Три фонтана брызнули в разных концах стола кают-компании. Штурманёнок, командир стартовой и медик. Старшие лейтенанты, чего там. Несдержанные. Они как раз полный рот чаю набрали и как раз глотали.
       – Микроб, – повторил зам. – Анеероп.
       – Всем достать записные книжки и записать, – сказал командир серьёзно. – На конце что там?
       – «Пэ», – сказал замполит.
       – Откуда сведения?
       – Начпо на совещании сказал. И чтоб мы все на корабле приняли меры.
       – Кому не ясно? – строго спросил командир, обведя взглядом давящихся офицеров. – Всем принять меры. Записать и немедленно принять.
      И все записали: «микроб-анеероп». И, попив чаю, пошли по каютам принимать меры.

© 2011

     * из ненапечатанного сборника «Макароны по-флотски»
 
filibuster60: (Кап-три)
       Зам вышел на построение по большому сбору с незастёгнутой ширинкой.
       Почему? А чёрт его знает... ну, забыл, наверно. История умалчивает. Да и какая разница?
       В общем, идёт он вслед за командиром по вертолётной палубе, а ширинка предательски сверкает двумя пуговицами. «Молниями» в те годы офицерские штаны ещё не оснащались.
       И там даже что-то голубенькое исподнее периодически мелькало в такт шагам.
       Кто заметил, начали потихоньку хихикать. А зам шёл, задрав подбородок, как и подобает, и фуражка его была в полтора раза больше диаметром, чем командирская.
       Причина большого сбора была уже известна всему экипажу: штурманский электрик большого противолодочного корабля «Лазов» матрос Пупкин, находящийся на излечении в севастопольском военно-морском госпитале, нанюхался береговых запахов цветущей акации с миндалём, почувствовал себя излечённым и совершил побег на волю, где его курс немедленно пересёкся с курсом некоей особы не очень тяжёлого поведения, в компании с которой Пупкин употребил внутрь себя что-то жидкое. К тому времени его уже начали вовсю искать и таки нашли безмятежно спящим на девственно зелёненьком газоне у Кладбища Коммунаров. Проснулся он уже в «обезьяннике» комендатуры, да и то не сразу, и не сам.
       И вот теперь экипаж стоял по большому сбору в честь Пупкина и посмеивался, глядя на замову ширинку.
       А зам, надо сказать, практически все свои выступления перед экипажем традиционно начинал с одной и той же неизменной вступительной фразы. Поэтому население корабля замерло в трепетном ожидании.
       Зам вышел вперёд, вперил приподнятый и одухотворённый взгляд в торчащую впереди и сверху серую «сиську» антенны комплекса «Форт», отвёл руку, словно для замаха для будущей проникновенной речи, обличающей возмутительное поведение матроса Пупкина, и пламенно вступил:
       – Увы, товарищи матросы! Увы, товарищи мичманы, и вы увы, товарищи офицеры! Я ничего вам нового не скажу, ибо ничто не меняется под луною, и в любой деревне всегда есть свой дурачок Егорка, который вечно ходит с расстёгнутой мотнёй!..

       © 2011
       из ненапечатанного сборника «Макароны по-флотски»

  
filibuster60: (Кап-три)
       Сейчас там нет пирсов. Бетонная (когда-то) дорога с проросшим сквозь швы конским щавелем и подорожником, камни, подъездные пути к корням пирсов, сами эти корни, тоже бетонные. А плавпирсов нет.
       Это я про Бечевинку, конечно.
       Когда в начале 90-х вызрело решение сократить этот забытый Богом гарнизон, адмиралы и капразы, говорят, за те пирсы чуть не попередрались. Потому что пирсы были плавучие. Один торец в берег упёрт, второй «мертвяками» под водой растянут. Вот к ним лодки подводные и вязались. И не только вязались, и не только лодки.
       Говорят даже, что само сокращение гарнизона было обусловлено именно возможностью капитально нагреть свои адмиральские и генеральские карманы. Поговаривают. Ну… не стану отрицать, равно как и не стану подтверждать. Однако сильно похоже на то.
       Пирсы, понятно, растащили в последнюю очередь – ведь с них грузилось всё оно самое, что можно было с отменяемой Бечевинки упереть. Упёрли, конечно, далеко не всё – там и по сей день некисло поживиться можно. Но – многое. Отдельный рассказ нужен, и не мой, ибо я при этом лично не присутствовал. И не тут, а в кабинете прокурорском.
       Короче, прибуксировали один из этих пирсов в Завойко. Адмирал лапу наложил: моё!!! Ещё бы – плавпирс, потенциальное золотое дно. Даже в не самом прекрасном техническом состоянии. И торчал он там, грустил, привязанный. Остальные уже попродавали кому-куда, а этот всё участи своей ждал. И дождался.
       Дунуло с зюйд-оста капитально. Баллов семь дунуло. И оторвало плавпирс. И поплыл он в радости волей ветра и волн по Авачинской губе. Он, может, всю жизнь мечтал об автономном плавании, и вот, свершилось! Ввечеру, ага. Из бухты Раковой, да по Раковой опять же мели, и даже буи не срезал, ну и дальше на внешний рейд, и никого не зацепил, хотя корабликов при штормовой номер раз там всегда хватает. И прямиком в диаметрально противоположный угол Авачинской губы, хотя слово «угол» к круглой бухте, конечно, малоприменимо.
       А самым вестовым в грядке кукующих на рейде пароходиков торчал некий польский сухогруз. Серый низ, белый верх. Вахты, понятно, никакой. Продукция предприятия «Камчат-алко» для того на борт и закупается, чтобы вахту некому было стоять. Включая капитусю с помощничками. Ещё и девочек петропавловских на борту хватало, как потом выяснилось.
       И вот – врезается этот самый пирс в левую скулу этого самого польского парохода. Не будь оного (парохода, конечно) – уплыл бы в дельту реки Авачи и на мель бы там сел себе спокойно. А тут – бддддынь!!! И дырка в скуле – трамвай не трамвай, а «запорожец» вполне себе заедет. Тут, конечно, все с криками попросыпались и давай с опозданием вахту бдить. А заодно и борьбой за живучесть пароходика усердно заниматься. И победили в неравной битве с водой.
       А плавпирс дальше поплыл, куда и хотел – в дельту Авачи. Места там зело красивые, романтичные, так и тянет.
       Понятное дело, расследование. Кто это нас так? Понтон? Плавпирс? Откуда плавпирс? Чей плавпирс? Кто так плохо привязал, почему? Кому впердолить? А?
       Естественно, некому. Пирс-то сразу оказался ничейным. Непонятно откуда в Завойко взялся, приплыл, панимаш, из заморских стран, не привязался, сволочь, по штормовой-раз, чуть собратьев по вчерашнему социалистическому лагерю не утопил… вон он, гад! На песчаной отмели, там глубина – тьфу.
       Где? На отмели? А фиг там. Уже нету. Вчера был, а сегодня уже нету. Наши камчатские адмиралы и капразы – те ещё мастера по ночным воровским операциям на акватории. Целый корабль под покровом мглы упереть могут, проверено. Раз плюнуть.
       И куда он, плавпирс тот, дальше делся – ну, не знаю я. Продали… распилили… продали как металлолом… чёрт его знает. Тайна, крытая мраком.
       А когда-то к нему подводные лодки вязались. 182-й отдельной бригады. Как-нибудь ещё расскажу.

   
filibuster60: (Кап-три)
       Всё правильно.
       Если обезьяне пытаться что-то объяснить с юмором… ну, весело так, она что – поймёт?
       Правильно. Не поймёт.
       А если попытаться той же обезьяне что-то объяснить совершенно всерьёз, да ещё топать при этом ногами и громогласно пояснять ей, что она тупая обезьяна – она поймёт?
       Правильно. Тем более не поймёт.
       А если посадить её в клетку и слюняво жрать перед еёйной физиономией банан, то она – что?
       Правильно. Обидится. И не более.
       Короче... )
filibuster60: (Кап-три)
       Садитесь-ка поудобнее. Такие истории лучше сидя воспринимать. Лучше укладывается, да и более безопасная это позиция – сидя. А то, бывало, при многих флотских рассказах падали и бились головами обо всякое. Сели? Ну, поехали. Сразу говорю, что про случай этот мне рассказывали, но оснований не верить рассказчику лично у меня никаких. И даже наоборот.
       Было это в те времена не то позднеСССРовские, не то сразу постСССРовские, когда Таджикистан ещё не совсем отделился, и когда военкоматы в исступлении искали призывников, чтобы планы по рекрутизации населения выполнить. По всей необъятной тогда стране. Ну, и в Таджикистане, конечно.
       Кстати, имеется у меня... )
filibuster60: (Кап-три)
       Такие вот страсти-мордасти. Да-да. Шпионские.
       Там работают наши разведчики, тут – их шпионы. Повсеместно и в ассортименте. Сейчас – не знаю, а вот раньше…
       Лодка грузится у пирса... )
filibuster60: (Кап-три)
       Нет, чувствую я, что сразу к саге приступить не удастся.
       Потому что сначала придётся разъяснить отдельным несведущим, коих большинство, что такое караульный городок.
       И даже не так. Прежде всего, что такое караул.
       Караул – это когда караулят. Это те, кому кричат «Караул!» в случае чего, и они немедленно во всеоружии прибегают. Караулят – это сказано по-дилетантски. В самых что ни на есть вооружённых наших силах они не просто караулят, а бдительно охраняют и стойко обороняют. При этом неважно что – склад с уставными носками, подземную ракетную шахту или раздолбаев, посаженных на губу или в дисбат.
       Что-что? Что такое «губа» и «дисбат»? Э-э, нет, увольте, а то я так и вовсе сверну с темы неведомо куда и заблужусь вместе с вами. Нечего было от армии косить в своё время – всё бы знали и не удивляли своими вопросами. Да-да, дурацкими.
       Ну так вот... )
filibuster60: (Кап-три)
       Ну, так о чём мы там?
       А, вспомнил. О рацработе же.
       То есть о рационализаторской, так её и разэтак.
       В общем, директивка была, и приказ Главкома был, и приказы командующих флотами-флотилиями. Каждый офицер и мичман в течение года должен был выдать на-гора минимум два рационализаторских предложения. Или одно изобретение.
       Вне зависимости от должности. По-моему, только «рыцари языка и слова», сиречь политрабочие, были от сего тяжкого бремени освобождены. Хотя им тоже не возбранялось у себя в кабинете с портретами вождей что-нибудь изобрести или рационализировать. И, говорят, вроде бы даже случаи такие были. Ржач несусветный.
       На флоте всегда... )
filibuster60: (Кап-три)
       Распределяли довольно интересно.
       У кого «волосатая лапа», тот оставался на Чёрном море. Тепло, курорты – ну чего я вам рассказываю, сами знаете. Кто хорошо учился – того на Северный флот. «Северный флот не подведёт!» И не подводил. Правда, его подводили, но это пока вне наших рамок. Троечников – на Балтику. Вольнодумцев – на Тихий океан. Это, понятно, не правило, но общая тенденция. Для Города-Героя Севастополя с его двумя славными училищами.
       Однако на Тихом океане тоже флотских офицеров пачками строгали. И у них было строго наоборот: «волосатики» оставались во Владивостоке. По большей части. Ну, или в Москву…
       А золотые медалисты... )
filibuster60: (Кап-три)
       Наш старший мичман дядя Коля Медведев вообще любил пошутить. Перевёлся из Балаклавы на Камчатку – и давай шутить. Он, наверно, и там шутил. У них в Балаклаве прямо в здоровенной горе убежище для подводных лодок было, целая база внутри огромной скалы, которая тридцать хиросимных бомб должна была выдержать по расчётам. Там и заправка топливом, и медсанчасть, и поесть-попить, и ремонтная база, и склад торпед. «Винета», которая у Платова в «Секретном фарватере», отдыхает. Ну, и ядрёный арсенал там тоже был. Вот оттуда Коля к нам и перевёлся. И давай шутить.
       Дядя Коля был старшим мастером по подготовке изделий к выдаче на подводные лодки. Мы, собственно, все этим занимались – готовили, выдавали и принимали обратно, когда лодки возвращались из автономок. А ходили они тогда не на неделю, и не на месяц. Помню, Б-855 уплыла в океан и только через год вернулась. Ну да, экипаж меняли. В Камрани (это Вьетнам, если кто не в курсе). Но всё равно, полгода внутри железной трубы проекта 641 – это ж кем надо быть, чтоб выдержать… Ребята выдерживали.
       А мы что... )
filibuster60: (Кап-три)
       – Помощник оперативного такой-то, слушаю!
       – Здравствуйте.
       – Здравствуйте.
       – Это капитан второго ранга Мурашкин. Прошу пригласить к телефону капитана второго ранга Мурашкина.
       В трубке молчание, сопение.
       – Алё!
       – Да, я слушаю вас.
       – Это капитан второго ранга Мурашкин.
       – Да.
       – Прошу к телефону капитана второго ранга Мурашкина.
       В трубке молчание, сопение.
       – Алё!
       В трубке молчание, сопение... )
filibuster60: (Кап-три)
И нет бы раскошелиться
И накормить пришельца…
(из Владимира Семёновича)


       …Альфа Волопаса увеличивалась в размерах. Она притягивала. Она манила. Она переливалась лучистым бело-голубым цветом. «Кто ты, брат?» – спрашивала она, протягивая добрые умные ладони. «Кто ты, брат? Ответь пред ликом Великого Космоса!» – «Я человек планеты Земля… планеты Земля… планеты… Земля… мля… мляяяяя…»
       …мляяяяя!… Я с трудом разлепил глаза. Я находился в собственной спальне и в пустыне Калахари одновременно. Я сгорал от жары снаружи и внутри. Всё пылало – и вдыхаемый воздух, и выдыхаемый; внутренности кололо нестерпимым огнём, головной мозг отсутствовал как таковой, а вместо него был сухой жаркий песок с редкими жуками-чернотелками и унылыми раскоряками саксаула. Запёкшиеся губы были склеены намертво, окружающая действительность была четырёх- и пятимерна. Всё плавало вокруг, то приближаясь, то удаляясь.
       Но я попытался привстать... )
filibuster60: (Кап-три)
       Ох, как сложно изменять любимой жене в далёком гарнизоне! Где в одном доме чихнёшь, а в другом тебе «Будь здоров!» скажут. Где каждый потенциальный донжуан постоянно всегда на прицеле. Одни завистливо (почему не меня?), другие – с надеждой (ой, может, меня?), третьи – с интересом (ух ты, куда это Писюлькин пошёл?), четвёртые – без интереса (фиг с ним, с Писюлькиным, наливай!). Есть и пятые, которым всё-всё-всё надо знать: чтоб осудить, чтобы пресечь, чтоб сохранить мораль… Вообще-то эти пятые, во-первых, палец о палец не ударили, чтобы потенциальным донжуанам было ещё чем заняться, кроме как регулярно ставить раком чужих жён, а во-вторых, они гораздо больше заинтересованы в том, чтобы разъярённый муж не отстрелил обидчику из двух стволов выжатые накануне гонады. В остальном эти пятые полностью относятся к третьей и четвёртой категориям. Как читатель, вероятно, догадался, эти самые пятые сиречь наши славные, неутомимые и непримиримые политрабочие, труженики повседневного пламенного партийного слова. Особисты – тем вообще до лампочки, если, конечно, при акте внутреннего обоюдопознания среди прочих утечек не произошло утечки военной и государственной тайны.
       Как бы то ни было... )
filibuster60: (Кап-три)
       Есть такой способ обучения – «делай, как я». Когда показывают, как надо.
       Есть и такой – когда показывают, как не надо. Действует очень хорошо. Запоминается надолго. Единственный недостаток способа: он совершенно не даёт представления о том, как надо. А посему, куда ни глянь, все пробуют, экспериментируют, потом чешут в затылках... «а вот ещё пример, как не надо». Хотя стараются-то показать, как надо, но выходит наоборот, и тогда говорят: смотрите, вот так не надо. А как же тогда надо? Ну-ка, ещё раз… Опять не то! Тьфу. Вот так и служим.
       Мы проходили стажировку на БПК «Бухара». Нас вызвал старпом. К себе в каюту. Чего бы это вдруг? Пришли...
       - Прошу разрешения? )
filibuster60: (Кап-три)
Если крысы бегут с корабля – быть кораблю в беде.
Андрей Макаревич


       Хорошая песенка, правильная. В ней крысы – метафора. В песенке плохой боцман, вопреки желанию экипажа, извёл всех серых и хвостатых, и некому было предупредить бестолковых людей, что корабль тонуть собрался. И утоп. Такая вот песенка.
       С реальными крысами всё обстоит несколько иначе.
       Вполне возможно, что наши славные боевые корабли ещё плавают только потому, что кишмя кишат крысами. И цвета они с ними одинакового. Но, вопреки песенке, наши моряки крыс, мягко скажем, недолюбливают. Не восхищаются ими наши моряки. Дружно, весь Военно-морской флот – от главкома до первогодка, от Чёрного моря до Техаса и Завойко. Не обожает крысу наш моряк, ну не пищит он от восторга при случайной ежедневной встрече.
       И впрямь... )
filibuster60: (Кап-три)
(рассказ одного кап-три с 5-й ТОГЭ)

       Смотря кто топит. Каждый делает это по-своему. Нестандартность подхода знатоками высоко ценится. Если всерьёз задаться целью утопить какой-нибудь буксир, то можно напрячься и придумать для этого кучу разнообразных и интересных способов. Надо учесть массу факторов: тип буксира, внешние условия, чем топить, как, когда... Цель не такая уж недостижимая, надо только очень и очень захотеть. Человек, если захочет, может всё – кто не знает?
       Конечно, иной раз буксиры тонут помимо чьёго-либо желания. Что называется, просто так. Как бы сами, но речь не об этом. Речь о том, что, возможно, скоро утопить какой-нибудь буксир станет общей модой или даже правилом хорошего тона...
       Стоп! Здесь везде под словом «буксир» понимается не буксирный трос, а такое специфическое судно: обычно «белый верх, чёрный низ», которое что-нибудь куда-нибудь тянет или толкает. Вот их-то как раз и надо топ… то есть, я не так хотел сказать, я хотел сказать, что вот их-то и топят, хотя топят не только их... тьфу.
       Короче. Как топят буксиры... )
filibuster60: (Кап-три)
       Вальяжной походкой, гордо неся впереди себя упругое пузо, капитан первого ранга (без пяти контр-адмирал) не спеша двигался ко входу в бункер. Кругом зеленели берёзки, весело звенели комарики, сверху припекало неожиданное камчатское солнышко. «Без пяти» только что вылез из бассейна с горячей паратунской водицей, и глазки его были полуприкрыты от почти неземного блаженства. В левой руке наотлёт, как скипетр, фуражка-энтерпрайз, правая покоится на торчащем из расстёгнутой тужурки животе. Ну Бонапарт. Здесь он действительно хозяин, поскольку речь идёт об особой территории под кодовым названием «Разложка». Защищённый командный пункт одной очень северо-восточной и весьма военной флотилии.
       Место для ЗКП... )
filibuster60: (Кап-три)
       Когда я был маленьким и смотрел кино про войну, я всё время задавал маме вопрос – а что делают на войне солдаты, когда хотят это... покакать? (Видимо, уже тогда я чувствовал, что стану офицером). Мама, пожимая плечами, объясняла мне, что если солдату захочется – ну отошёл рядом в кустики и пописал. Или покакал. На войне – как на войне. И всё. И ничего тут такого нет.
       Я же, с детства привыкший к горшку, а потом и к универсальному тазу, долго не мог понять – как же так? А если бой? А если атака? А в танке? Опять же, представить себе отошедшего во время затишья в кустики солдата я, напрягшись, ещё мог. Сложнее было с писающим генералом. Они ведь, вроде, тоже писают, хоть и в окопах не сидят. Или с какающим адмиралом... Какающего адмирала я до сих пор не могу себе представить, хотя дослужился до капитана третьего ранга и видел за свою службу очень многое, в том числе и отчаянно писающего полковника.
       Я тогда был на первом курсе и зашёл в гальюн (ну, надо было) – а гроза училища полковник Коротков там стоял у писсуара. В одной руке он держал чемодан с секретными учебниками, а в другой – это самое. Я с перепугу ему честь отдал, а у него руки-то заняты; он был без головного убора и честь мне тоже отдал – чётким поворотом головы в мою сторону. Полковник Коротков у нас был начальником кафедры уставов и тактики морской пехоты. Дисциплину соблюдал даже при отправлении естественных надобностей, являя собой положительный пример для будущих офицеров.
       Тут я ещё вспоминаю, как зарулил я будучи начальником патруля в самый что ни на есть общественный туалет возле севастопольского Аквариума, а там сидел молодой матросик в огромной бескозырке – так вот, он испуганно вскочил и старательно отдал мне честь, не натягивая штанов... Я ему, понятно, тоже. Что мне, жалко?
       Между прочим, американские вояки не пойдут в бой, если им не выдали туалетную бумагу и не поставили возле окопов химический гальюн. Ха-ха-ха. В этом смысле наши просто непобедимы – Штаты могут даже не пыжиться. Нашему военному можно выкладывать своё где захочется – возможно, я неправильно понял, что мама имела в виду, но опыт службы показывает, что наши люди в погонах в этом смысле как бы все время на войне. До сих пор помню пожелтевшие ёлочки, мимо которых мы, курсантики, пробегали во время физзарядки. Старшина командовал: «Рота, стой!», и под колючие деревца обильно текло. Пять дней в неделю по утрам – полторы тысячи звенящих струй, и чихать на то, что с улицы Ефремова мы как на ладошке со своим отправлением. Ёлочки, кстати, ничего, говорят, до сих пор растут, и даже с шишками, хоть и хвоя ржаво-рыжего цвета.
       Помню также стажировку в 10-й оперативной эскадре, в незабвенном Техасе. Рядом с нашим БПК «Ташкент» стояли ракетные катера, на которых гальюнов не предусмотрено вообще. Кстати, интересно почему? То ли конструкторы считали, что походы на катерах не длительные, и вполне можно потерпеть пару суток; то ли они вообще не знали, что полагается моряку, так же, как и любому человеку, после сытного обеда по закону Архимеда; то ли... В общем, с утра пораньше, сразу после подъёма катерники по одному выходили на нос своего катера и, держась за заиндевелый гюйсшток, отчаянно ёжась, выстраивали на льду около форштевня замысловатые архитектурные модели с бумажками вокруг. Катеров было то ли три, то ли четыре, и возле всех было строго одинаково (по-военному – «однообразно») насрано, и никто, кроме самого главного адмирала эскадры, не возмущался (да и тот не особо орал). После возмущений Кома на носу каждого катера моментально появлялся кургузый матросик с пешнёй, который аккуратно обкалывал (это не от слова ли «кал»?) льдины, переворачивал их и восстанавливал, таким образом, status quo. На следующее утро цикл неумолимо повторялся. Может, для Кома это и безобразие. Для катерников это – норма. У них другого способа нет.
       А теперь – конкретный случай, из-за которого, собственно, и начата эта фекальная тема. Если вы думаете, что будет смешно и весело – ошибаетесь...
       Всё просто (без живописаний и уточнений). В карауле у нас один матросик говорит другому: «А не пойти ли нам?» Сказано – сделано. Пошли. На часах – без пяти полночь. Возле караулки – дощатый гальюн типа сортир цвета облупленной хаки с маскировочными пятнами. Конструкция – устаревшая, времен обороны Севастополя 1854-55 годов.
       Форма матроса устроена так, что перед снятием штанов не мешает снять широкий флотский ремень с бляхой. Первый снял без происшествий, а второй нечаянно упустил ремень вниз... Чвякс! А на ремне – штык-нож и потёртый брезентовый подсумок с магазинами к автомату, много-много патронов, и все боевые. Вот всё это, как уже сказано, чвякс.
       – Ох, пипец!..
       И тем не менее, что бы там ни говорили, наш матрос славится ответственностью. Нормальный человек в эту яму, да ещё в темноте, ни за что не полезет. Американский матрос – и подавно. Наш полез. Наш матрос везде пройдёт, везде пролезет, но задачу выполнит. Тем более что за утопленные в дерьме патроны и штык-нож благодарность в приказе не объявят. Всё равно ведь придётся доставать, так лучше уж сразу и без лишних свидетелей. В яме – тёмная вонь многочисленных порхающих миазмов. Чертыхаясь, начал искать, шарить, погружать рученьки.
       – Вась (Петь, Коль, Миш...), спичку чиркни!
       Чирк. Толку-то!
       – Вась (Миш, Петь, Коль...)! Ты это... сгоняй в караулку за фонариком! Ф-фу ты, блин, едри его мать...
       Мать-то здесь при чём? Смотреть надо, куда штаны снимаешь. Приятель ушёл за фонарём.
       В это время начальник караула – юный и правильный лейтенант – отправил на посты очередную смену. Смена, топая, ушла, а лейтенант вдруг ощутил определённые благородные позывы.
       Стоило бедняге развернуться, снять ремень с пистолетом и надеть его на шею (обычно так делается), спустить штаны и уподобиться было тяжёлому бомбардировщику-торпедоносцу, как вдруг откуда-то снизу, где принципиально ну никого и никак быть не может, протянулась невидимая рука, что-то нащупывавшая в темноте, и, верно угадав направление, больно ухватила ни в чем не виноватого начкара за могучий яйцеклад.
       – Принёс? Давай!
       И дальше – неописуемое буйство духов и танец на барабане.
       Ладно, хватит. Лучше уж про что-нибудь сладенькое...

© 1995

из ненапечатанного сборника "Макароны по-флотски"
  
filibuster60: (Кап-три)
(без прикрас)

       Короче, рассказываю. Ушёл один каплей после обеда на корабль заступать, а супружница евойная вечером скачками в ресторан «Дельфин» – ну, ты ж знаешь наш кабак – а там уже сидели два кренделя – два молодых и легкомысленных мичманка с другого парохода, и уже очень даже фиолетовые, а её посадили к ним за столик, и они её накачали в дуст, и поволокли на чью-то хату, и там втроём опять сливу квасили, а потом устроили тантру, то есть отодрали её по-всякому, а один из них был не то писарь, не то секретчик, и у него в портфеле валялась печать с корабля – «Для пакетов», и они ей сдуру на задницу штук сорок этих печатей для хохмы понаставили, а потом все скисли и спать завалились; утром они утопали на корабль, а она домой – досыпать, и хрючила до вечера, пока голодный супруг с дежурства не пришёл – и здравствуй, мой любимый-ненаглядный! – а тот: давай, мол, моя лапочка, вставай в «арбалет», ветви персика хочу... ну, она встала, он ей халатик задирает, а там на лоснящейся жопе – сплошное делопроизводство, да так чётко, что даже номер в/ч разобрать; он ей: «А-а, с-сука, стерва!» и всё такое прочее, да по печатям коленом – н-на!!!, стакан шила вмазал и гневной рысью на пирсы; там узнал, что за в/ч, какой пароход и где стоит, прискакал туда, смёл пинками всю вахту на трапе и прямиком в каюту к командиру с воплями – мол, щас разломаю ваш корвет к едреней фене, если вы мне сию минуту и прямо тут дознание не проведёте; ну, командир в полчаса обо всём дознался, а в каюте там ещё зам сидел и помощник; короче, тех двух обалдуев сразу на гауптическую вахту на сколько-то там суток с продолжением; а перед нашим каплеем, как положено, культурно извинились и налили ему как следует, и в итоге напоили в муку, а что знают двое – то знает свинья, и уже через день над этой мулькой вся 10-я оперативная эскадра хохотала, а потом и по всему Техасу раззвонили, так что народ ржал до одурения целый месяц, пока какая-то другая весёлая история у нас не приключилась, и про эту агонию забыли... Вот такая вот Кама-сутра... Да если б у нас регулярно такие залипухи не случались, мы в этом Техасе давно бы все сбрендили просто...

© 1995

из ненапечатанного сборника "Макароны по-флотски"
 
filibuster60: (Кап-три)
       – Иди сюда, лейтенант. Банку вот эту держи. Ага, так… только ниже.
       И майор вставляет один конец шланга в двухсотлитровую железную бочку. Другой конец засовывает себе в рот. Сосёт… Оп!!! ГЛОТОК!!! Резко выдёргивает шланг из пасти и пихает в банку. Из шланга ровно течёт хрустально прозрачная струя.
       – Бле-е-е-е!.. – майор протягивает руку к сейфу. На сейфе кружка с водой. Он запивает мерзкую жидкость, на глазах слёзы. – Уффф!.. Фу-у… представляешь, лейтенант? И вот так по пять раз в день… Ну как тут не спиться?
       Вообще-то... )

Profile

filibuster60: (Default)
filibuster60

August 2011

S M T W T F S
  1 2 3456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:52 am
Powered by Dreamwidth Studios